Чем абсурднее, тем смешнее: почему мемы со временем потеряли смысл в привычном понимании

Современный юмор сместился в сторону постиронии, метаиронии и сюрреализма — это реакция на информационный шум и желание выделиться.

Мы не раз объясняли смыслы современных мемов: «Дом-монстр», «67», «Тихо, не спеша, черемша», «Вампир крадется», собака на серфе и очередное покорение интернета Леонидом Каневским. В этот раз расскажем, что случилось с юмором и почему шутки потеряли смысл.

В этой статье:

1. Это все начал Ричард Докинз
2. Четыре оттенка иронии
3. Это «брейнрот» или юмор стал слишком сложным
4. Куда спрятали нарратив

Это все начал Ричард Докинз

В 2013 году The Washington Post опубликовал статью «Неужели интернет-мемы утратили свой смысл?» Удивительно, но уже тринадцать лет назад шутки считали абсурдными и странными. Хотя для моего поколения — поколения Z — это классика.

Мемы сохраняют и несут социокультурный код. Даже в университете мы изучали их интертекстуальность. Постепенно забавные картинки становятся метаязыком.

В тексте сложно передать интонацию, а смешные изображения делают это легко — заменяют целые фразы и становятся основным средством коммуникации.

Вернемся к статье. Научное сообщество восприняло работу Докинза неоднозначно. Во многом породило споры и дальнейшее изучение эволюции социальных сетей.

В The Washington Post, опираясь на идеи ученого, приходят к мысли, что мемы управляют нами, а не мы ими. Среди них — люди — всего-лишь машины для идеи — выживает сильнейший.

Знаем, что вы думаете — звучит абсурдно. Как такое возможно, если смешной контент создают по шаблонам? Он и сейчас рождается из ситуаций или как реакция на происходящее. Но здесь есть над чем задуматься. Кстати, ответ на вопрос, вынесенный в заголовок, так и не нашли.

Четыре оттенка иронии

Первые популярные мемы были простыми и работали по понятной схеме: есть шаблон, есть ситуация, есть шутка. Даже человек, впервые увидевший картинку, мог быстро понять смысл.

Сейчас они выглядят как набор случайных элементов: размытые картинки, бессвязные фразы, намеренно плохой монтаж, странные персонажи. Это может быть изображение, звук, видео, часть произведения.

Возможно, вы видели, как несогласие с публикацией выражают «мышами позора». Это изображение грызуна с надписью: «Это — мышь позора. Если он набирает больше лайков, чем ваш пост, это означает, что ваш пост плохой». Конец звучит немного иначе, но так писать мы точно не можем.

И таких мышей много: «Мышь обнуления», «Мышь Джокер», «Квантовая мышь» и другие.

Это не единственный пример. В отдельных сегментах русскоязычного интернета сложилась своя система шуток. Пару месяцев назад все массово ставили на аватарки «То самое удачное фото мужика за пять лет». Сейчас место этого мема занял «Кошелек Мусина Валентина».

У непосвященных фотографии и отсылки к роликам — согласитесь, что найти оригиналы шуток с современной системой алгоритмов сложно — вызывают недоумение. Фразу «six-seven» до сих пор не понимают — вопросы о его смысле звучат в подкастах и телешоу.

Исследователи цифровой культуры уже фиксировали сдвиг к постиронии. Мем может одновременно быть и шуткой, и ее пародией.

Сейчас интернет переживает трансформацию в сторону метаиронии.

Это «брейнрот» или юмор стал слишком сложным

Brain rot — с английского «гниение мозга». Так пользователи шутливо называют контент, который настолько абсурден и навязчив, что начинает всплывать в голове независимо от желания человека.

Шуткой может быть случайная картинка, бессмысленный звук, странный персонаж или набор слов. Например, «Бомбардиро Крокодило», «Тралалело Тралала» и десятки других «итальянцев».

Если объяснить, почему это смешно, то это разрушит шутку. Смешно именно потому, что это нелепо. А это уже близко к сюрреализму, который существует в искусстве с XX века.

Чем меньше логики, тем проще контенту выделиться среди миллионов других публикаций. Парадоксально, но иногда именно абсурдные мемы — самые живучие.

Это одна чаша весов. На другой — развитие интернет-метаязыка. Информация быстро распространяется и адаптируется к когнитивным способностям пользователей.

Каждые полгода мемов становится вдвое больше. Параллельно усложняется их содержание — это позволяет отражать актуальные социальные тренды и настроения.

Для обсуждения исследователи выносят мысль, что забавные картинки — гибкие смысловые конструкции, которые помогают расшифровывать и переосмысливать культурные коды.

Куда спрятали нарратив

Мы можем продолжать развивать эту тему еще очень долго — непаханое поле для исследований. Мемы интересно рассматривать через призму высоко- и низкоконтекстуальных культур, теории поколений, принадлежности к социальным группам, влияния информационного шума, мировых событий и психологии.

Но возникает другой вопрос: если современные шутки становятся все абсурднее, куда исчез нарратив?

На первый взгляд кажется, что он действительно пропал. Старые мемы рассказывали понятную историю с завязкой и шуткой в конце. Современные же не выглядят линейно.

На самом деле нарратив никуда не делся — он просто переместился из самой шутки в контекст вокруг нее. Чтобы понять смысл, нужно знать актуальные тренды, события, настроение поколения и особенности интернет-культуры.

Мем больше не рассказывает историю напрямую, а отсылает к уже существующей общей истории, которую аудитория знает заранее.

Поэтому юмористический контент нельзя назвать бессмысленным. Даже самый абсурдный отражает коллективные эмоции: тревогу, усталость от новостей, информационную перегрузку или ощущение неопределенности. Иногда они кажутся нелогичными просто потому, что окружающий мир тоже перестал выглядеть логичным.

Получается, что абсурд стал новым языком интернета, а мемы — способом рассказывать истории без привычного сюжета.

Поделитесь любимыми картинками в комментариях.